Что такое Истинная и Ложная Неотения Или Продлённая Молодость, А также Истинная и Ложная Прогерия, Или преждевременное старение? Что такое Лимитированная и Нелимитированная Неотения И как они влияют на продолжительность жизни?

Статья - глава из книги-рукописи Гарбузова Г.А.: НЕОТЕНИЯ. ПРОДЛЕНИЕ МОЛОДОСТИ - смотрите сайт garbuzov.org

Неотения в мире животных

В животном мире известны примеры пролонгированной или неограниченной ювенильности (неотения), но при этом животное может сохранять половую репродуктивную способность. Примером этого могут быть аксолотли, саламандры и медузы, которые могут сохранять фенотип ювенильности неограниченно (см. рис. 1, рис. 2 и рис. 3). Но это возможно только в идеальных, стабильных и безопасных условиях среды (эдафотопов). Малейшие смены среды ведут к отмене неотенических и вегетативных форм существования.

Неотения у аксолотлей связана с недоразвитием щитовидной железы. Она практически не синтезирует йод, который выполняет функцию активатора метаморфоза. Но в случае перенесения животного в безводные условия среды оно все же способно проходить метаморфоз (см. рис. 1). Триггерным фактором здесь является стресс от безводности, что и активирует запуск работы щитовидки. Очевидно правильнее говорить о том, что стресс является причиной метаморфоза и отмены неотении. Нет стресса – нет причины для метаморфоза и отмены неотении. Под стрессом в данном случае автор видит Общий Адаптационный Синдром (ОАС), сигналы которого по цепочкам передаются во все звенья регулировок организма, включая и нейроиммунные механизмы. Таким образом, стресс может ускорять или запускать метаморфоз. Метаморфоз – это путь к репродуктивной зрелости. Но не всегда метаморфоз половой зрелости отменяет неотению. В идеальных условиях эдафотопов некоторые животные сохраняют способность и к половой репродукции и неотенические приспособления существования в воде.

Является ли сохранение неотении фактором для отмены геронтоса? Сохранение неотенического детства не отменяет полностью у них механизмы геронтоса. Напомню, что геронтос = сенесцент + сенилит, где одна из составляющих может отсутствовать. Особенностью таких случаев становится то, что регулировка геронтоса не обязательно должна происходить и на системном уровне организма (как у растений через онтофизис*), а на первый план по значимости здесь может выйти клеточный уровень через сенесцент.

Также, можно утверждать, что половая репродукция – это также один из способов повышения видовой выживаемости. Для поддержания неотении важны благоприятные условия, которые способствуют вегетативному размножению и неограниченному росту, что возможно только в наиболее благоприятных и устойчивых условиях среды.  Поэтому можно говорить об относительности понятия истинной  ювенильности или неотении у аксолотля. Аксолотль это по сути закреплённая геномом форма (ювенильная форма, личиночная стадия) взрослого животного амбистомы. Можно говорить, что аксолотль это закреплённая личиночная стадия развития, который может становится половозрелым и способным к размножению, так и не закончив метаморфоз. Но геронтос это не исключает.

В данном случае неотении  утверждать, что отменен и сенесцент всё таки нельзя, также как нельзя утверждать, что искусственная неотения отменит сенесцент.

У аксолотля уровень тироксина недостаточен для трансформации (метаморфоза) в саламандру. Но щитовидка зависит от гипоталамуса, а его элевация связана триггерно с иммунной системой: пока предварительно в иммунной системе и эпифизе не произойдут необходимые перестройки гипоталамус тоже будет не зрелым. Аксолотли не проявляют признаков старения, которое реализуется через гиперзрелость (адальтус). Это особенность, связанная с неотенией — способностью достигать половой зрелости, не превратившись во взрослую форму (не претерпев метаморфоз). Функция генеративной зрелости здесь разъединена (не сопряжена) с функцией общей зрелости (метаморфоз). Аксолотли могут превращаться в амбистомы и во взрослую особь в условиях изменения среды в виде уменьшения влажности, пересыхания водоёма. По сути, это стресс, то есть здесь фактор стресса и запускает череду опосредующих нейро-иммунных механизмов, которые трансформируют гипоталамус. Это аналогично фактору света, который запускает генеративный морфогенез у растения плющ (см. рис. 14). В результате они утрачивают наружные жабры и переходят на обычное сухопутное дыхание. Также на это может повлиять простое добавление в пищу гормона щитовидной железы - тиреоидина. Так их можно "метаморфизировать" - превратить в амбистом. Пара месяцев замачивания мотыля перед кормлением в растворе тиреоидина позволят, чтобы аксолотли из водных существ приняли взрослую форму и далее жили на суше как саламандры.

Таким образом, устранив фактор стресса, у аксолотлей можно продлить неотению, но это не обязательно гарант продления жизни. Кстати, стресс как известно, значительно сокращает продолжительность жизни у человека. Но, тем не менее, стресс не является решающим фактором определяющим длительность жизни, так как работают еще и механизмы сенесцента, которые сопряжены с общим становлением, нормальным созреванием организма. То есть, нормальная реализация становления организма является тоже пусковым фактором для сенесцента.

Рис. 1. Аксолотль, ювенильная истинная неотеническая форма, точнее неотенический вид, так как этот ювенильный морфотип закреплен и передаётся по наследству. Тем не менее, аксолотли если их перенести в нетипичную для него безводную среду (эдафотоп) способен восстанавливать зрелые морфотиы, то есть проходить этапы метаморфоза. Это уже будет ложная прогерия.

Рис. 2. Взрослая форма саламандры.

Рис. 3. На рисунке представлена медуза, которая способна жить неограниченно без размножения половым путём, но при этом осуществляет обратный метаморфоз в полипы (детки), из которых она ранее и произошла. Нечто похожее образованию незрелых деток у растения каланхоэ (см. рис. 8).

Конечно, взрослое тело (сома) при этом не сохраняется и это больше похоже на вегетативное размножение, которое не типично для животного мира. Но, тем не менее, это редкий пример в мире животных где проявлена возможность реализации механизма ювентального реверса*. Если бы ювентальный реверс работал в теле (соме) самой медузы без его исчезновения, а не в её потомстве, то только тогда можно было бы говорить о её безлимитных возможностях к существованию.

У клеток животного типа имеются механизмы ингибиторы и активаторы ювентальности, а также активаторы и ингибиторы сенесцентности, но кроме того и другие специфичные факторы, действующие аналогично свету на растения и угнетающие ювентальность, но стимулируя степень зрелости и дифференциации. Аналогично регулировке зрелости через механизмы апикального или ризомного (корневого) доминирования у растений, у животных этот механизм регулируется через тот или иной баланс, то есть доминантности ювентальных клеток или доминантности сенесцентных клеток. Причём первично эта регулировка зарождается и реализуется в иммунной системе, а затем передаётся на другие типы клеток и тканей [2]. Это означает что регулировку сенесцентности-ювентальности нужно осуществлять через иммунную систему!

Неотения у голого землекопа (животное ведёт подземный образ жизни). Нейроны у него сохраняют пластичность на протяжении всей жизни и ведут себя, как клетки новорождённых особей. Нейроны как у новорожденных! В этом случае такими же свойствами должна обладать и иммунная система. Это указывает, что у нейронов здесь ограничен сенесцент, но поддерживается ювентальность. В целом состояние ювентуса* поддерживается на уровне самих клеток в первую очередь  в иммунных клетках. Гипотетически можно говорить, что ось тимус-эпифиз-гипоталамус у них будет проявлять больше качеств ювенильности.

Очевидно неотения здесь возникла в связи с антистрессовыми подземными условиями среды, в которых они проживают. Это подобно тому как возникла неотения у аксолотлей, у которых рудиментировала щитовидная железа, которая нужна для выживания путём противодействия стрессовым факторам, но в идеальных тёплых водных условиях она становится излишеством. В условиях среды с отсутствием стресса организмы чаще переходят на упрощенные формы существования, например матки термитов или пчёл живут в домиках как в инкубаторах, где идеальные условия среды. Внешне они сохраняют подобие личинок, но при этом чрезмерно развивается генеративная система.

Анатения* у мышей. Эта группа животных относится к короткожителям – 2-3 года, тогда как у землекопов – 20 лет, то есть долгожителей. Связана анатения со стрессовыми условиями обитания, большим прессингом на них различных хищников. Для выживания им обязательно нужно быстро размножаться, а значит и быстро созревать к половозрелости.

Анатения у насекомых.  Она возможна даже в пределах одного вида, например рабочая пчела живёт 57 дней, тогда как матка – 5-8 лет. В данном случае на проявление неотении или анатении среди одного вида сказываются внешние факторы среды обитания. То есть эти виды чувствительны к жизненным эдафотопам, что сказывается на морфогенезе. У других видов такой лабильности приспособления морфотипов к эдафотопам  нет. Этим можно объяснить, что у термитов и муравьев существуют морфологические касты: обычные работники, няньки, воины, король, королева – имеют резко выраженные различия и разную продолжительность жизни. Один вид, но у разных его каст различная Онтодианная Линия Жизни (ОЛЖ), что тоже связано с различными условиями существования и питания. То есть даже ОЛЖ может быть изменчивой в разных условиях среды. Таким образом, можно говорить о ложной или истинной анатении и неотении.

Данные в пользу того, что сенесцент управляемый и наведённый процесс, а не процесс, исходящий из клеточного лимита Хейфлика.

Кроме указанных выше примеров связи системного развития организма с сенесцентом, есть данные, которые указывают на возможность ослабления значимости сенесцента и даже усиления ювентальности.  Таковыми являются данные по особой, многократно раз большей продолжительности жизни у маток насекомых (пчёл, термитов). Матки живут в десятки раз дольше обычных термитов, даже при том что это особи одного вида. То есть лимит Хейфлика у них должен был бы проявиться одинаково, но этого нет! Значит не этот лимит определяет онтодианную линию жизни*, а, значит, возможно у данного вида или у большинства видов онтодиана* может раздвигаться рядом факторов и не является строго предписанной. Так у маток термитов, несмотря на возраст, клетки сохраняют молодость (ювентальность) и не видно, что здесь как то виде климакса или по другому проявляется ограничение создания новых яйцеклеток. Но первична ли эта ювентальность или её спровоцировали верхние этажи? Очевидно, процесс в данном случае определяется нижним уровнем регулировок.

Мощной поддержкой ювентальности клеток, а значит и ювентальности иммунитета, нервной и гормональной систем является то, что матки питаются маточным молочком, источника холина и фосфолипидов, а также содержит вителлогенин. Очевидно, это вещество экспрессирует специализированный для этого ген и повышает концентрацию ювентального (на уровне клеток) гормона в организме. Кроме того, матки (как и аксолотли) находятся в идеальных без стрессовых условиях среды (улий это подобие инкубатора), что способствует соматической неотении (как у зародышей), но не препятствует генеративному метаморфозу. У человека, очевидно, нет такого гена. Но ювентальность* клеток есть и её определяют иммунные ювентальные клетки. Доминирование ювентальности сдвинуло сенилит в системе регулировок высших штабов. Сдерживание геронтоса* произошло не на уровне «штабов», а на уровне клеток (торможение сенесцента).  Обеспечивается это работой двух особых генов, которые у маток-королев в 7 раз активнее, чем у рабочих особей. Один из них отвечает за борьбу с окислительным стрессом – именно он разрушает клетки и реализует старение. Второй регулирует клеточную коммуникацию. В результате клетки в возрасте 30 лет у королевы выглядят как у молодого организма. Окислительный стресс – это не просто стресс и сенесцент, а механизм регулировки созревания ткани или трансформации клеток.

Неотения у людей

Пример сохранения ювенильности среди людей (см. рис. 4).

Рис. 4. На фото 32-летний мужчина-неотеник, который перестал стареть 20 лет назад и выглядит как школьник.

Отмечу что продлённая ювенильность или нетения (внешний фенотип) ещё не означает также и сохранения ювентальности – клеточной молодости.

Известен уникальный случай с мальчиком Денис Вашурин. Предполагается что из-за «генетических» нарушений и недостаточных возрастных перестроек в эпифизе (является драйвером гормонального созревания [1]) не смогли произойти возрастные перестройки в гипоталамусе (по причине отсутствия трансформации его иммунных клеток-резидентов из фенотипа ювентальности в фенотип сенесцента) и гипоталамус сохранил ювенильность своих функций. Врачи не смогли разобраться с истинной причиной данного случая и дать ему правильное объяснение. В диагнозе ему поставили гипофизарный нанизм – недоразвитие гипофиза. В то же время известно, что у Дениса есть старшая сестра, которая имеет нормальное развитие. Это означает, что проблема находится не на уровне генома, а связана с какой то другой патологией развития, возможно нарушениями развития на эмбриональном этапе.

Автор предлагает здесь один из возможных вариантов объяснения механизма проблемы, так как, по сути, это следствие, а не причина. Гипофиз сам по себе не меняется, он зависим и созревает вместе с гипоталамусом, а гипоталамус зависит от динамики созревания и инволюции эпифиза. От способности эпифиза длительно сохранять мощь и доминирование зависит продолжительность этапа юности, эта мощь у каждого вида своя, которая и определяет продолжительность допубертатного этапа. Эту динамику в свою очередь определяет трансформация иммунных клеток эпифиза (их сенесцент подавляет активность функциональных клеток эпифиза). 40% клеток эпифиза это иммунные. Но запуск сенесцента иммунных клеток эпифиза зависит от динамики инволюции в тимусе. Через иммунитет происходит провоцирование сенесцента в эпифизе. Таким образом, нарушена целая цепочка последовательных изменений.

Автор видит, что начало этого процесса находится в отсутствии динамики появления новых возрастных иммунных фенотипов в макрофагах-резидентах (врождённый иммунитет). Не срабатывает какой-то сенсор-белок, рецептор, который является стартером и должен запустить цепочку (каскад) иммунных преобразований, ведущих к «созреванию» через механизмы таргетного регионального сенесцента или апоптоза именно в эпифизе. В частности, угасание эпифиза оказывает противофазное активирование со стороны гипоталамуса, то есть ведёт к созреванию = растормаживанию гипоталамуса. У детей эпифиз имеет большие размеры и высокую функциональную активность. Несбалансированный (митозами) апоптоз и сенесцент имеют много общего, и возрастная трансформация эпифиза происходит за счёт этих механизмов. В эпифизе нарастают дистрофические процессы, увеличивается метавоспаление, которое вызывает кальциноз железы… Железу грубо отключают из общей цепи регулировок вегетативных и трофических функций, сохраняя только минимальный контроль за циркадными процессами.

Таким образом, через таргетные механизмы сенесцента регулируются:

- на этапе юности механизмы сенесцента и апоптоза реализуются (открываются) не на уровне всего организма (глобально), а сугубо локально, направленно, таргетно, благодаря аффинности иммунных клеток эпифиза к сигналингу из тимуса,

- первично программа сенесцента зарождается в тимусе благодаря кейлонным* механизмам самосозревания; это является началом для запуска механизмов трансформинга (разворачивания) в других «штабах» регулировок, включая эпифиз, гипоталамус…

- эпифиз является перекрёстком взаимодействия иммунонейрогуморальных регулировок, включая становление этапов онтогенеза,

- гипоталамус является перекрёстком нейрогормональных регулировок, включая становление этапов онтогенеза.

- через взаимодействие этих штабов (эпифиз – гипоталамус) происходит состыковка, синхронизация работы в различных «штабах» систем организма: гормональной, иммунной, нейрогенной…,

- доминирование одного из штабов определяет возрастную динамику, зрелость, переходы по этапам онтогенеза,

- до 12 лет проявляется эпифизарное доминирование и эпифизарная молодость, а после 12 лет проявляется гипоталамическое доминирование и гипоталамическая зрелость с коррекцией в репродуктивную зрелость и торможения вегетативных функций (рост),

- динамика трансформаций в гипоталамусе после 12 лет не останавливается, а нарастает до 40 лет, что включает механизмы гиперзрелости = климакса и переход на новый этап онтогенеза – матура, а затем – сенилит, то есть инволюций в штабах и дистрофий на местах.

Как вывод:

- всеобщий сенесцент реализуется первично через сеть сенесцента в регуляторах развития = «штабах», что проявляется в их разной трансформации в разных отделах: в виде элевации или инволюции;

- действие медиаторов-гормонов эпифиза имеют сродство (аффинность к рецепторам) преимущественно на гипоталамус, а не на весь организм;

- снижение активности эпифиза растормаживает гипоталамус, что ведёт к повышению уровня гормонального фона, зрелости, перезрелости, а затем и сенилита (адальтус, матура, сенилит);

- повышение активности (функциональности) эпифиза наоборот подавляет (инактивирует) гипоталамус, что ведёт к снижению чрезмерного гормонального фона, перебалансировке его состава и возврата в исходное юное состояние;

- эпифиз обеспечивает статус «эпифизарной молодости» до 12 лет, сдерживая созревание гипоталамуса;

- эти штабы-центры (эпифиз-гипоталамус) являются «воронкой» (пропускным каналом) для управляемого, а затем интервенционного растекания сенесцента из точек его зарождения в иммунной системе;

- эпифиз одновременно является драйвером онтогенеза: на определённой высоте его активности (доминантности) он поддерживает статус ювенильности, а при отсутствии доминантности – открывает путь к зрелости, гиперзрелости и сенилиту;

- через реювенилизацию эпифиза (пропускная воронка) можно поддерживать неотению и остановить цепную тотальную реакцию сенесцента (интервенцию) на весь организм;

- если удастся сохранить или реювенилизировать эпифиз, то это позволит достигнуть неотении;

- воздействуя на иммунную систему «штабов» можно корректировать статус их зрелости.

Важно получить ответ, что будет если реювенилизировать эпифиз в зрелом возрасте (матура) или сенилите? Поддержка ювенильности штабов на этапе юности поможет пролонгировать молодость и проявить неотению. На других этапах онтогенеза наблюдается тотальный процесс инволюций в штабах и дистрофий на местах. Допустим мы усилим поставку мелатонина в организм в 10 раз (как в юности), то это не означает, что нам удастся разбудить инволютированный гипоталамус, так как в нём произошли дистрофические процессы с повышением степени резистентности. Сигналинг из эпифиза пойдёт в никуда, так как мишени резистентны. Вслед за гипоталамусом должны ювенилизироваться ткани-мишени на местах, но там тоже высочайшая степень резистентности и дистрофий. Это означает, что реювенилизацию одновременно надо проводить не только на уровне штабов, но и на нижних уровнях клеток и тканей. Очевидно, для этого надо будет подключать механизмы парабиогенезной* реювентализации и CAR-T технологий по переобучению иммунной системы, а также аутофагию, полуавтономию и факторы нейрогенной коррекции, включая световую депривацию на длительный период (циклами на 7 дней) и...

Предназначение адаптивного (приобретённого) иммунитета в тотальном распространении сенесцента. Тем не менее, есть специалисты, которые связывают сенесцент с адаптивным иммунитетом (приобретённый в процессе жизни), который основывается на работе Т- и В-клеток, — единственном типе клеток, внутри которых происходят перестройки и изменения ДНК в некоторых генах. В тимусе происходит обучение Т- и В-клеток на трансформацию резидентов, утрате ими ювентальных свойств. В других типах клеток в тканях и органах этого нет! Скорее всего, врождённые макрофаги-резиденты тимуса кейлонным* путём первично запускают свою активность в тимусе, и побуждает к срабатыванию, реагированию, обучает на это приобретённый иммунитет, который по сути является фактором сигналинга, что и распространяет наученный сигнал дальше. Дальше обученные мобильные Т- и В-клетки срабатывают в иммунных клетках-резидентах эпифиза и трансформируют его. В итоге повышается его резистентность и понижается функциональность. Угасание эпифиза растормаживает гипоталамус, который активирует гипофиз. Слабым местом этой концепции является отсутствие объяснения, как обучаются первично клетки-учители, откуда они получают «инструктаж», сигналинг для распространения. Автор сторонник кейлонного зарождения сенесцента в тимусе.

Возрастная фенотипия и является тем драйвером, который ведёт к созреванию в «штабах» регулировок, а затем распространяется в виде «созревания» через модификаты, но, по сути, ведущие к их сенесценту и затем тканей всего организма. В обсуждаемом случае неотении у мальчика-мужчины, очевидно, первично и произошло такое нарушение с сохранением ювентальности у иммунных клеток-резидентов, что не позволило сработать иммунным драйверам зрелости и угнетения ювентального фенотипа иммунных клеток.

Похоже такое сохранение ювентальности клеток у людей является аналогией, продлённой ювенильности (неотении) и у взрослых деревьев, то есть сбоем регулировок, которое обсуждалось выше. Причём у растений эта пролонгированная ювенильность может быть не обязательно результатом сбоя неких генов, контролирующих это, а управляемым процессом, и, регулируемым рядом внешних факторов и гормонами (см. рис. 14). Как видим, ювенильность у растений легко регулируется гормонами (соотношением баланса цитокининов и ауксинов).

При возрастных перестройках эпифиза затрагиваются не только иммунные клетки, но и стем-клетки. Типичное старение-сенесцент в данной ткани, как это происходит и в любой ткани. При этом в клетках происходит перераспределение в соотношении различных путей энергетического обеспечения: начинает преобладать анаэробный гликолиз, провоспаление, оксидативный стресс, дистрофия...

Без освобождения от тормозящих сигналов из эпифиза (из-за его инволюции) гипоталамус не смог поднять свой уровень гормональных регулировок до возрастной нормы зрелости и преодолеть этап пубертата. Зрелость гипоталамуса в свою очередь усиливает инволюцию эпифиза. При этом мужчина в возрасте 32 года выглядел внешне как 14-летний школьник.

Причина проявления неотении в данном случае явно находится в проблеме иммунных клеток-резидентов к способности перестраиваться в новые возрастные фенотипы. Речь идёт о трансформации в новые возрастные фенотипы типа модификатов М1 и М2. Но эти модификаты являются результатом появления митохондриальных модификатов ММ1, ММ2.

Фенотипы, модификаты, сенесцент тоже реализуются через эпигенез и тоже сцеплены с тем же блоком генов. В отличие от обычных иммунных фенотипов (М1, М2…), при сенесценте эта фенотипия переходит в устойчивую модификацию (невозвратную, то есть изменения происходят в большей степени не со стороны функциональных возможностей, а структурно на уровне энергетики и митохондрий).

Отключен механизм (ген) коммитации*? В результате в иммунной системе тимуса (или гипоталамусе) утрачена способность модифицироваться из ювентальных в сенесцентные клетки. Без этого нейроиммунные клетки гипоталамуса не могут в достаточной степени получить сигнал на дальнейшее созревание и продвигаться по следующим ступеням дифференциации, и остаются в недоразвитом состоянии. Как итог, у этого человека сдержан метаморфоз, точнее осуществлён неполный метаморфоз, когда фенотип юности переходит в фенотип адальтуса. Некоторые элементы метаморфоза осуществились, так как ограничен рост – гомойотопия*. При этом разорвана цепочка событий на клеточном уровне для последовательной реализации сенесцента в новых клеточных локализациях. Разрыв этой цепочки может отобразиться на последовательности событий на общеорганизменном уровне и гормонов, а значит смены (отмены) механизмов сенилита. Сенесцент определяет уровень и темпы сенилита, а не наоборот. Только на конечных этапах онтогенеза, когда происходят дегенеративные процессы, сенилит способствует сенесценту. Сенилит базируется и определяется сенесцентом. А точнее от степени сенесцентирования (сенесцентной доминантности) зависит и продвижение по этапам онтогенеза, включая геронтос. Геронтос = сенесцент + сенилит. Это означает, что старение у человека вписано в онтогенез на клеточном уровне и задаётся (исходит) снизу, а не формируется на верхних этажах регулировок. Очевидно на клеточном уровне цепочка последовательных переходов клеточной ювентальной доминанты в сенесцентную доминанту у этого человека тоже будет ограничена. Если это так, то данная неотения обеспечит меньшее проявление у него проблем старости в виде анизомалий* и появления старческих фенотипов (облика).

Очевидно в случае с этим мальчиком произошел эффект резистентности (утрата чувствительности) иммунных клеток к образованию новых модификатов (в т. ч. и сенесцентных), а те в свою очередь потеряли способность вести к перестроечным процессам (через инволютивные механизмы) в штабах регулировок и тем самым переключаться на новые этапы онтогенеза.

Сдерживание роста связано с гормоном роста, выработку которого инициирует гипоталамус. Но такой линейный рост возможен в норме только до 12 лет, затем, когда созревает половая система, происходит окостенение костных эпифизов, закрывающих дальнейший рост, но уровень гормона роста мало снижается.

Очевидно, следует отличать неполный метаморфоз от полного отсутствия метаморфоза, который будет также сопровождаться не только отсутствием генеративной зрелости, но и ограничением роста (гомойотопия*) (см. рис. 5).

Рис. 5. Случай неотении у 21-летнего Хасбуллы Магомедова с остановкой роста (гомойотопия) и внешностью ребёнка.

На первый взгляд здесь кажется произошло противоположное тому, что происходит при прогерии. Можно было бы предположить, что если при прогерии происходит ускоренный клеточный сенесцент, то при неотении – остановка клеточного сенесцента или пролонгирование клеточной ювентальности. Но в данных случаях остановки сенесцента не происходило, что было подтверждено с подобным случаем остановки развития и роста у девочки, который описан ниже (см. рис. 6). Сенесцент всё же продолжался на уровне клеток организм старел, но на верхнем уровне регулировок были сломаны механизмы реализации взросления. Произошло нечто подобное тому, когда у растений ювенильного возраста (например сосна итальянская) выщипывают все апикальные почки, то взросление, появление зрелых побегов отменяется и рост продолжается за счет возобновления ювенильных боковых почек, из которых отрастают заново побеги ювенильного типа. То есть, сигнал на взросление должен был появиться в апикальных почках, но этого не произошло и дальнейшее развитие пошло за счёт ювенильных тканей. Аналогичное явное произошло с мальчиками и в описанных выше случаях, когда были повреждены центры реализации взросления, которые находятся в оси эпифиз – гипоталамус. Но, тем не менее, старение на нижнем клеточном уровне здесь не отменено. Поэтому автор предлагает такие случаи обозначать ложной неотенией, так как возможное потомство от таких людей имело бы все нормальные признаки развития. Например, у девочки Брук с этим синдромом ложной неотении младшие и старшие сёстры у её родителей имели нормальное развитие. Следовательно это не генетическая проблема. В отличие от прогерии здесь нет нарушений на генном уровне. Альтернативой этому понятию должно быть истинная неотения, которая зафиксирована на генном уровне и передаётся потомству. Таковым, например, являются аксолотли (см. рис. 1). 

Случай девочки Брук Гринберг, которая не старела.

Объяснить этот феномен ученые так и не смогли. В её паспорте написано «20 лет», а в руках у родителей — ребёнок размером с годовалого младенца. Вес 7 килограммов, рост 76 сантиметров, детские зубы во рту (см. рис. 6). Впрочем, не взрослела она только внешне. А изнутри очень даже старела. Родилась недоношенной, весом всего 1,8 кг — ничего особенного для детей, родившихся на 36-й неделе.

Рис. 6. На фото девочка, которая не стареет. В паспорте написано «20 лет», а в руках у родителей — ребёнок размером с годовалого младенца. Вес 7 килограммов, рост 76 сантиметров, детские зубы во рту.

При рождении обнаружена редкая проблема с бедром (передняя дислокация, когда нога вывернута под неестественным углом), которую быстро исправили хирургически. Это подсказывает на аномалии в развитии тела (нарушен морфогенез или родовая травма?, но это не генная проблема), очевидно такие аномалии развития произошли и в головном мозге, где были нарушены центры регулировок развития. Первые месяцы жизни она вроде бы развивалась нормально. Родители уже имели двух здоровых дочерей. Но к пятому месяцу рост Брук просто резко остановился.

Врачи пробовали давать ей гормон роста, который, по идее, должен запустить рост тканей, но никакого эффекта не произошло. Ребёнок ел через зонд (глотать самостоятельно не могла), получал все необходимые питательные вещества, но тело отказывалось расти.

К двадцати годам Брук весила 7,3 килограмма — как здоровый шестимесячный младенец. Её рост застыл на отметке 76 сантиметров. Но вот что по-настоящему озадачивало врачей: разные части её тела развивались совершенно независимо друг от друга. Кости соответствовали десятилетнему ребёнку. Все молочные зубы остались на всю жизнь (очевидно это следствие нарушения механизмов взросления на системном уровне, в т. ч. и гормональных). А мозг и умственное развитие не достигли даже двух лет. Она никогда не говорила, не ходила, не могла сидеть самостоятельно. Органы тоже не могли работать правильно, ведь мозг не мог ими адекватно управлять. Её дыхательная система не координировалась с пищеварительной, что делало невозможным нормальное глотание и приводило к постоянным пневмониям.

Диагноза нет. Состояние имеет научное название — неотеничный комплексный синдром. Это одна из самых редких болезней в мире: всего шесть известных случаев на всю планету. Брук никогда не говорила. Но она громко смеялась, когда была счастлива. Узнавала родителей и сестёр. Любила, когда её качали на качелях. Ревновала, когда родилась младшая сестра. У неё была личность, характер, эмоции. Просто всё это было заперто в теле, которое отказывалось расти. Преодолевает каждое препятствие, которое жизнь ей подбрасывает. Когда исполнилось пять лет она уснула и не просыпалась две недели (нечто подобное коме?). МРТ показало большую опухоль в мозге (очевидно опухоль была и до этого или была следствием аномалии его развития и была причиной нарушений в центрах ответственных за регулировку развития). Врачи сказали: у неё 48 часов. Но ровно через 48 часов, буквально на границе отведённого времени, она открыла глаза. Повторное обследование показало: никакой дополнительной массы в мозге нет. Опухоль исчезла. До сих пор никто не знает, что это за опухоль, которая рассосалась сама.

Парадокс «замороженного» времени: она не взрослела, но старела изнутри. На первый взгляд её случай выглядел как ключ к остановке старения. Если эта девочка не старела 20 лет, может, это было ключом к разгадке секрета вечной молодости?

Увы, всё оказалось намного сложнее и куда менее оптимистично. Провели анализ крови Брук и получил результат, который перевернул всё понимание ситуации. Эпигенетический возраст её крови был абсолютно нормальным. Что это значит? Учёные научились определять биологический возраст человека по химическим меткам на ДНК — процесс называется метилированием. Эти метки накапливаются с возрастом очень предсказуемо. У здорового 20-летнего человека они на одном уровне, у 60-летнего — на другом. Когда Брук было 20 лет, её кровь показывала эпигенетический возраст примерно 20 лет. Получается парадокс. Снаружи Брук выглядела как годовалый младенец. Её кости были как у десятилетнего ребёнка. А её клетки крови старели с абсолютно нормальной скоростью, как у любого другого человека её возраста.

Это же подтвердил и анализ её теломер, то есть защитных колпачков на концах хромосом. Каждый раз, когда клетка делится, теломеры укорачиваются чуть-чуть. Когда они становятся слишком короткими — клетка перестаёт делиться и стареет. Это один из главных механизмов старения. Её клетки старели с нормальной, и даже с чуть ускоренной скоростью.

Следовательно клеточное старение не обязательно сцеплено с механизмами становления, трансформинга, феногенеза. Но в тоже время ряд данных показывает, что сенесцент может быть и направляемым процессом. Осуществление этой направленности может быть реализованным как за счет повышенной предрасположенности, чувствительности ряда клеток к сенесценту (например иммунные клетки тимуса, эпифиза…), так и за счёт специальной системы сигналингов на это. Очевидно такая ориентировка, направление сенесцента осуществляется через иммунные клетки. В этом свете уместен вопрос: а что если разработать методы остановки распространения сенесцента через иммунную систему? Не означает ли это один из механизмов сдерживания сенесцента? 

Умерла девочка от осложнений, связанных с дыхательной системой. Причиной и стала несогласованность между дыханием и глотанием, которая мучила её всю жизнь. Очевидно пострадал и мозжечок.

Анализ случая с девочкой Брук. Он подтверждает, что развитие это двухсторонний процесс, который не только запрограммирован и регулируется на клеточном уровне, но и имеет механизмы обеспечивающие их реализацию сверху. Реализация происходит за счёт системы механизмов регулировки и становления на общеорганизменном уровне. Если в центральных механизмах регулировок сбой (например повреждены центры в гипоталамусе, гипофизе…, что аналогично удалённым апексам у растений на этапе ювенильности), то нарушаются механизмы разворачивания, трансформинга. В этом случае организм остаётся недоразвитым, несформировавшимся. Но это не обязательно есть остановка сенесцента или сенилита. Даже евнухи, ставшие ими в детстве, стареют. Причём старение у них отличается от нормы, при этом в одних направлениях оно ускоряется, а в других замедляется. Так тестостероновое облысение (из-за избыточности тестостерона) у них отсутствует (этап зрелости = адальтуса*). Таким образом этап адальтуса у них не ярко выражен. Некоторые признаки старения у них отмечаются уже в 40 лет, а не в 60 как обычно. Действительно, половые гормоны играют ключевую роль в поддержании структуры тканей, мышечной массы и общего тонуса организма. То есть, они участвуют в процессе трансформинга на нижнем уровне тканей, но этот же трансформинг организуется и через верхние этажи становления (генштабы). Поломки механизмов реализации трансформинга могут происходить как на верхних этажах регулировок (как в случае с Брук и др. детей), так и на уровне органов-тканей-мишеней, половых желез и … Также поломки могут происходить на уровне генома, то есть генов отвечающих за программы их реализации.

Мнению что тестостерон сдерживает старение не соответствуют данные о том, что у неполовозрелых детей (недостаток тестостерона) признаки старения, тем не менее, отсутствуют. Следовательно тестостерон здесь не обязателен. Тестостерон лишь реализатор генеративной зрелости и активности. Аналогично и у растений – отсутствие генеративной зрелости у растений неотеников не ускоряет у них старение Недоразвитие по программам онтогенеза, то есть непрохождение по всем ступенькам, этапам-фазам онтогенеза, которые проявляются в виде различных возрастных онтофенотипов,  не останавливает процесс геронтоса.

При этом автор считает, что старение = геронтос – это процесс движущийся одновременно с противоположных направлений: снизу (сенесцент) и сверху (сенилит). Также как и у программ трансформинга у геронтоса имеются свои программы и механизмы реализации.

 Таким образом, сенесцент это процесс, который движется по внутриклеточным своим независимым программам. Точнее сенесцент - направляемый результат иммунных процессов, а не исчерпание клеточного резерва (репликативного лимита Хейфлика). Причём иммунный драйвер, регулирующий ювентально/сенесцентное доминирование, можно считать аналогом драйвера ризомно-апексного доминирования у растений, где корни вырабатывают гормон молодости цитокинин, а верхушечные почки – ауксин – гормон развития. Меняются доминанты (у растений соотношение цитокинин/ауксин, а у животных ювентальность/сенесцент). Смена доминанты ведёт к переключению как в «штабах» регулировок, так и на уровне статуса клеточного уровня - сомы – меняются и этапы онтогенеза. Данные формулировки показывают, что у растений механизмы онтогенеза регулируются только в одностороннем порядке – на уровне гормонов, а у животных двусторонне – как на уровне клеток (опосредуется через иммунные клетки), так и на общеорганизменном уровне. Если в культуре ткани (in vitro) клетки старых растений можно выводить из состояния онтофизиса простой сменой гормональной доминантности, то клетки животных этим способом нельзя вывести из сенесцента, им нужен будет дополнительно комбинированный иммунный сигнал на выход из сенесцента. Омоложение организма животных (ювентос) возможно только ступенчато, через перепрофилирование доминанты сенесцент/ювентальность и затем через перепрофилирование гормонального фона (смену доминант).  Репликативный блок (блок перехода из фазы репликаций G1 в S) или сенесцентный у клеток животных не изменить одной сменой гормонального профиля.

Сенесцентность определяет лимит Хейфлика. Следует переосмыслить понимание сути понятий как лимита Хейфлика так и сенесцента. Автор считает, что правильнее говорить: сенесцентность определяет лимит Хейфлика, и не правильно утверждать что: лимит Хейфлика определяет сенесцентность. То есть этот лимит не врожденный, а управляемый, направляемый. Такой подход означает, что сенесцент управляемый и его можно регулировать, отменять. Вот тут то и проявляется значимость науки парабиогенеза для управления иммунитетом и сенесцентом.

Сопоставление данных приведённого выше заключения о драйверной роли иммунной системы в сенесценте с новейшими данными о значимости иммунитета в регулировках созревания тканей.

Приведу данные по материалам статьи [3]. Выяснили, что судьба клеток может решаться буквально одним генетическим сигналом. Так был обнаружен молекулярный механизм, который управляет созреванием макрофагов – ключевых клеток иммунной системы, отвечающих за поддержание гомеостазов в тканях. Найден белок MafB, который действует как своеобразный «генетический переключатель», который включает и выключает определённые гены в нужный момент развития иммунных клеток. Именно этот механизм позволяет макрофагам полностью сформироваться и выполнять защитные функции в тканях организма. Если MafB отсутствует, макрофаги остаются функционально незрелыми и уже не  способны выполнять свои обязанности по поддержке тканей.

Первоначально тимус «переучивает» эмбриональные иммунные клетки (включая и лимфоциты-макрофаги-резиденты, которые расселяются in situ) в статус обычных.

Также макрофаги – разносчики, инициаторы процесса сенесцента, который осуществляется через их секретом SASP и белок сенесцента HMGB1.

Показано, что макрофаги с повышенным провоспалением повышают и уровень гликолиза. Гликолитическая активность имеет решающее значение для функции макрофагов.

Метаболическая сигнатура макрофагов M2 сильно отличается от сигнатуры макрофагов M1. Макрофаги M2 не демонстрируют повышенного гликолиза. Но показано, что гликолиз играет роль в начальной активации M2-макрофагов.

Показано, что иммунные клетки выполняют роль «санитаров» организма. Макрофаги присутствуют практически во всех тканях организма. Автор их еще называет клетками-обслугой. Но похоже, что это лишь малая! часть их возможностей, а главная не известна. Они аналоги корней у растений (ризомная функция). Многие их функции известны уже давно, но вот организующая функция на созревание или старение стволовых клеток – нет. Точнее им даны три функции сохранения:

- ювентальности,

- созревания,

- сенесцента.

То есть три функции, которые были почти не известны.

Известно, что макрофаги первыми могут приобретать модификации (субтипы) М1, М2 и др., которые несут различные функции, в том числе и провоспалительный процесс. Провоспаление может быть полезным и негативным (сенесцент), то есть играть роль «предателей» (иуд), которые ведут нас к самоуничтожению = феноптозу. Автор обозначил такие макрофаги как Mu (ювентальные) и Ms (сенесцентные).  В свою очередь особенность макрофагов с первично изнутри возникшим в них сенесцентом в том, что эта их субпопуляция появляется иным путём (кейлонно как результат происходящего изнутри коммитированного процесса развития отдельных популяций), а результат их деятельности обозначается как метавоспаление. Первично метавоспаление разжигается через тимус, а затем распространяется как провоспаление. Возможно метавоспаление является основой и для других процессов, например созревание? Но переходя за рамки оптимума оно переходит в провоспаление.

Когда незрелые клетки-предшественники иммунной системы – моноциты – превращаются в макрофаги тканей, уровень MafB постепенно увеличивается. Это процесс запускает генетическую программу созревания клеток. Очевидно, не только созревания, но и сенесцента – всё зависит от уровня концентрации. Похоже в этом же процессе сенесцента соучастником является и белок сенесцента HMGB1. Механизмы зрелости и сенесцента сопряжены через эти белки и зависят от их уровня.

MafB действует как главный регулятор, который формирует идентичность макрофагов и обеспечивает их функциями, необходимыми для поддержания оптимума гомеостазов. Без этого сигнала клетки остаются присутствующими в тканях, но не способны эффективно выполнять свои задачи.

На молекулярном уровне MafB контролирует целую сеть генов, которые отвечают за важнейшие функции макрофагов, включая:

- фагоцитоз,

- регулировка воспаления, в т. ч. и сенесцентного,

- поддержание гомеостазов тканей.

Нарушения созревания макрофагов приводит к сбоям в работе различных органов.

Это:

- нарушение переработки железа в селезёнке,

- изменения в работе лёгких,

- проблемы с функцией почек.

Таким образом, макрофаги оказываются важны не только для иммунитета, но и для поддержания физиологического баланса.

Но главная функция – участие в продвижении по этапам онтогенеза была и есть почти не известной.

Нарушения работы макрофагов связаны с развитием многих хронических заболеваний:

- фиброз, он же может быть и основой старческого склероза, дистрофий,

- инфекции,

- метаболические нарушения.

Но до сих пор мало говорилось, что макрофаги – основные участники сенесцента.

Становится очевидным, что через макрофаги также запускаются не только хронические заболевания, но и анизомалии*.

Механизмы распространения сенесцента по организму.

Для распространения (интервенции) сенесцента по организму имеются и другие механизмы (не только через созревание в системе эпифиз-гипоталамус…), но и другими путями, в частности иммунные. Очевидно, они-то и определяют различные темпы старения и разную продолжительность жизни у разных видов? Похоже, что в животном мире геронтос определяется у разных видов по-разному и в большей или меньшей степени зависит от определяющего действия верховных штабов развития или от развития процесса на местах. Таким образом, даже если в этих штабах становления повреждение – то это не отменяет сенесцент.

Попутно отмечу, что у растений удаление апексов даёт положительный результат на продление ювенильности только у растений в ювенильном возрасте. Позже начинают подключаться механизмы онтофизиса*. Удаление верхушечных почек в более позднем зрелом возрасте (снятие доминанты зрелых апексов) таких результатов ювенилизации у многих видов не даёт. Эта доминанта зрелости закрепилась и на всех остальных почках (аналоги стволовых клеток у животных), а не только верхушечных. Если у растений выщипывать (декапитировать) все верхушечные апикальные почки, то это сдержит смену этапов зрелости. В то же время у ряда видов крупных взрослых растений эта декапитация почек приведёт к тому, что созревать начнут другие (пазушные) почки (онтофизис). Тем не менее, такое правило проявления глубокого онтофизиса происходит не обязательно у всех видов: так у агав в зрелом возрасте или у 1-2-х летника сельдерея снятие доминанты зрелости-сенилита-онтофизиса (срезкой цветоноса) ведёт к их омоложению и продлению жизни (происходит смена баланса и доминантности гормонов). Связано это с тем, что эти растения монокарпики (цветут и плодоносят один раз в жизни, но отдают при этом все силы до полного истощения и гибнут). Особенность их в том, что они проявляют гипердоминанту зрелости, когда цветонос выделяет чрезмерное количество гормона абсцизовой кислоты, перекачивающей все жизненные соки до последнего в цветонос. К монокарпикам относится и бамбук, который тоже цветёт тоже один раз в жизни (100 лет) и гибнет, за это время он набирает достаточно сил для бурного плодоношения. 

У ряда крупных деревьев если удалить ствол со всеми почками в кроне, то это будет способствовать просыпанию спящих почек в основании и полному омоложению растения.

Точно также, очевидно, и в организмах животных: повреждение главной оси организма (аналог кооперации верхушечных апексов у растений) поведёт к распространению зрелости через другие центры тканей с их стволовыми клетками. В норме на этот сигнал сенесцентирования первым реагирует эпифиз из-за наиболее высокой чувствительности, предрасположенности его клеток к этому сигналу. Но если эпифиз повреждён по другим причинам сигнал с задержкой пойдёт по другим органам и тканям. Но в этом случае, если эпифиз не работает, то это наоборот ускорит созревание гипоталамуса, а значит и ускорит процессы сенесцента и переключения его на новые центры регулировок.   

Все эти рассуждения вызывают сомнения и наводят на мысль, что у человека введение искусственно всего комплекса гормонов юности и его клеточных UASP (для усиления доминанты ювентальности и юности) не приведёт к реювентализации клеток (снимет доминанту сенесцента) и реювенилизации организма в целом. Так как заблокирована ювентальность стволовых клеток более высоких потентностей. В тоже время, этому противостоят данные о том, что пересадка печени от молодого человека старому (эффект парабиогенеза*) приводит к омоложению организма, в том числе исчезают и седые волосы. Но это даже если и ведёт к омоложению, то не настолько глубоко, чтобы из старика превратить в юношу. В этом случае следует достигать ювентализации клеток более высоких степеней потентности?

Развитие — это запрограммированная последовательность изменений как на уровне программ клеток, так и на уровне механизмов, реализующих их: рост костей, половое созревание, формирование мозга. У Брук нарушения проявились на уровне механизмов, реализующих динамику трансформинга. Получается, что развитие (трансформинг = морфогенез) и старение управляются разными механизмами и генетическими программами. Их можно разделить. В данном случае произошел неполный трансформинг, но не отменён сенесцент.

Данный случай не подтверждает концепт, что степень сенилита (зрелости) сопряжен обратной связью с сенесцентом и однозначно верна для всех видов и случаев. Тогда получается, что не обязательно степень зрелости эпифиза-гипоталамуса определяют или усиливают сенесцент? Похоже они в большей степени отвечают за преждевременный адальтус (гиперзрелость) и преждевременный сенесцент. Но кроме этого есть и обычный сенесцент, который равномерно распространяется по всему организму и по всем его системам. Так, если в какой-то одной системе (например эпифиз-гипоталамус) сдерживать сенесцент и сенилит, то они всё равно протекут по другим каналам. Очевидно, в случае с Брук сенесцент сугубо был связан с иммунным становлением, а он продолжался как и в норме, макрофаги-резиденты (in situ) продолжали созревать и менять свои эпигенотипы (субтипы), а с ними и фенотипы ювентальных на сенесцентные. То есть тимус продолжал развивать тимусный сенесцент. Не является ли это основанием для заключения, что скорость сенесцентирования клеток определена в особенностях иммунной системы?

Как итог, можно утверждать что в целях омоложения в идеале, добиваться эффекта, когда организм и мозг развиваются, но тело - и снаружи и внутри, не стареет.

Выводы из анализа выше описанных примеров неотении с людьми. По сути они являются аномальными или проявлением ложной неотении.

В тоже время если рассматривать развитие человека (онтогенез) с позиций биологического вида, то в своей норме его развитие является скорее не неотеническим, а педоморфозом (то есть истинная или закреплённая неотения), да и к тому же у человека самая длительная продолжительность этапа жизни. Подтверждением этому может быть рис. 7

Рис. 7. На фото: слева - неотенический облик детёныша шимпанзе, близкий к человеческим чертам, а справа - взрослая особь.

Таким образом, можно утверждать, что эволюция человека шла по пути неотенического педоморфоза. Поэтому здесь скорее правильнее говорить о педоморфозе.

Кроме того, эволюция ведёт к дальнейшему усилению неотенических черт у человека. Также известно, что удлинение фазы детства на онтодианной линии жизни (ОЛЖ) существенно продлевает общую продолжительность жизни. Но в тоже время утверждение, что продление неотении является способом продления жизни не является однозначным. Так как существенную роль в онтогенезе и геронтосе играет сенесцент. Как показано на примерах ложной неотении у людей это не обязательно ведёт к удлинению ОЛЖ.

Возможные последствия от продления неотении у людей?

Ранее автор утверждал: геронтос = сенесцент + сенилит. Как с этим правилом соотносится неотения? Можно утверждать: ложная неотения = ювенильность + сенесцент, тогда как истинная неотения = ювенильность + ювентальность. Что это означает: что ювенильные черты или внешняя форма (педоморфоз) не обязательно  сказывается (отменяет) на геронтосе (особенно это не сказывается при ложной неотении). В этом случае определяющим фактором может стать сенесцент. Здесь, скорее всего, произойдёт ювенилоподобный сенилит, то есть нечто подобное евнухам, которые стали ими в детстве. Кстати ОЛЖ у евнухов такого типа на 18% больше. Сенесцент в свою очередь может быть подчинён ювенильности или наоборот доминировать над ним. Возможности двояки. В случаях описанных с людьми в данной работе можно утверждать, что «неотения» у них связана с механизмами поломки становления организма, его созревания, но это не отменяет геронтос. Реальные случаи продления Онтодианной Линии Жизни у ложных неотеников не известны. Так же нет данных и о истинной неотении у людей (врождённой, то есть без перехода в сенилит). Некоторые положительные результаты известны у евнухов, но при условии, что кастрация произошла в детском возрасте (около 15-18% добавки к продлению жизни). Можно предположить, что у мальчика Дениса Вашурина (см. рис. 4) ОЛЖ будет тоже больше до 18%. Животные с истинной неотенией, то есть врождённой (голые землекопы) имеют некоторые преимущества и большие возможности по продлению  ОЛЖ.

Люди с истинной прогерией (врожденный сенилит, то есть на уровне генома) имеют более короткую ОЛЖ.

Как вывод: неотения у людей может способствовать продлению жизни, но не даёт радикальных результатов, то есть не лимитированную ОЛЖ, при этом важным определяющим фактором остаётся сенесцент. Простое искусственное продление неотении (например гормонами эпифиза, тимуса…) не значительно увеличивает ОЛЖ. Таким образом, делать ставку в научных разработках по продлению неотении не обещает радикальных продлений ОЛЖ.

Кроме того, для создания общей теории продлённой молодости и связанной с ней ОЛЖ, следует учитывать и данные о растениях мафасуилах = долгожителей, которые не имели признаков неотении, но обладали всеми признаками зрелости – способности закладывать шишки, но могли жить сотни и даже тысячи лет, что связано с огромным потенциалом Жизненной Силы! В данном случае под термином Жизненная Сила понимается возможности на клеточном уровне реализовать безлимитное (без внутренних ограничений и коммитаций)  существование всего организма.

Почему с возрастом снижается способность к регенерации и как на это влияет сенесцент? Эти изменения связаны с истощением запаса стволовых клеток, потерей клеточной пластичности, эпигенетическими изменениями и метаболическими сдвигами. Способность к самовосстановлению зависит от плюрипотентных стволовых клеток, называемых необластами, которые распространены по всему телу. Регенерация может включаться или выключаться в зависимости от стадии развития и молекулярного контекста.

Что такое Лимитированная и Нелимитированная Неотения и ОЛЖ*?

Что такое коммитированные клетки? Возможно, фактор коммитации* клеток (генное предписание, например на лимит Хейфлика) – это и есть причина их сенесцента. Коммитация – это предписание, но не обязательность, неизбежность.

Почему автор ассоциирует коммитации с сенесцентом? По сути, коммитации это некие предписания, ограничения для каких-то уровней потентности, но не для всей клетки. Похоже коммитации могут быть на разных уровнях потентности и имеют разное значение. Тотипотентная коммитация закрывает возможность получения клонов вида, плюрипотентная коммитация закрывает возможность к регенерациям, а последующие уровни коммитаций определяют сенесцент? Почему?

Коммитация – это заблаговременное блокирование возможности с помощью ряда блокирующих программ.

Коммитации или коммитированные клетки — это клетки с обязательством, внутренним «предписанием» производить только на определённом фоне один тип клеток; эти клетки включены только на одну потенцию, например, унипотентные клетки выполняют лишь один функционал либо создают только одну морфогенную единицу. Очевидно сенесцентное коммитирование у животных определено (запущен механизм коммитации на эпигеноме) на этапе зиготы. Это важно для них, так как позволяет исключить возможность запуска самой высокой потентности – тотипотентности! Это принципиально не допустимо и опасно в мире животных. Взлом этой коммитации потенции делает возможным появление уродств (например тератомы) в организме не совместимых с их жизненными принципами.

У растений эта потентность не отключается и они часто ею пользуются для решения ряда эволюционных задач или регенерации. Примером тотипотентных возможностей может быть каланхоэ (см. рис. 8).

Рис. 8. На фото растение Каланхоэ Дегремона с образованием множества полноценных растений в виде зачатков-деток – типичная способность образования тотипотентных клеток.

Другим примером может быть секвойя вечнозелёная, у которой есть возможность закладывать спящие ювенильные почки, производящие порослевые побеги. Они обладают полной тотипотентностью (см. рис. 17). 

Рис. 9. На фото показано отрастание огромного количества ювенильных побегов порослевого типа, образующихся из спящих почек (тотипотентных) в основании ствола хвойного дерева секвойя вечнозелёная.

Существует много уровней потентности или стволовости: плюрипотентные, унипотентные… Все они записаны в строгой очередности на геноме и строго соподчинены с помощью ряда программ.  Похоже коммитацию на лимит Хейфлика имеют концевые линии стволовых клеток, то есть в меньшей степени универсальные и с низким порядком потентности, начиная с мезенхимальных, а также прогениторных клеток.

Сенесцент и коммитации известны только в мире животных, но их нет у растений и у них реальна возможность неограниченной (безлимитной) неотении или неограниченной изнутри ОЛЖ. Известно, что растения имеют возможность размножаться вегетативно неограниченно. Также у них есть возможность даже у генеративно зрелых особей расти до нескольких тысяч лет (сосна остистая даёт шишки и семена вплоть до пяти тысяч лет), пока не войдут в противоречие с внешними факторами. То есть лимитирование их жизни связано с внешними факторами.  У животных неотения и ОЛЖ всегда лимитированы. Таким образом, у животных неотения (или педоморфоз) всегда ложны, а ОЛЖ больше зависит от особенностей коммитации?

Как итог, у растений возможна реализация истинной неотении и неограниченной ОЛЖ, тогда как у животных она неотения относится в разряд ложных, а ОЛЖ имеет лимитированные обязательства.

Примеры неотении и прогерии в мире растений

У растений тоже имеются ложная и истинная неотения. Напомню, что у растений на первых этапах жизни тоже могут проявиться возрастные фенотипические особенности строения побегов и охвоения, см. рис. 10. В случае показанном на рис. 10 изображен фенотип с типичными нормальными признаками ювенильности, которые у них проявляются до двух лет, а затем из апикальных почек появляется новый фенотип-морофотип. В данном случае это норма ювенильности.

Рис. 10. На фото саженцы Сосны Итальянской возрастом:

а). 3 года с выраженными различиями хвои ювенильного фенотипа (1) в нижней 2-х летней части с переходом во взрослый фенотип в верхней части (2) возрастом 3 года;

б). 2 года с сугубо хвоей ювенильного типа. Под номером 3 и 4 видны ювенильные спящие почки, из которых будут появляться только ювенильные побеги. Под номером 5 показана одна из верхушечных апикальных почек, из которых появится побег взрослого фенотипа – длинной хвоей.

Но в природе иногда встречаются особи с сохранением признаков ювенильности и во взрослом состоянии, см. рис. 11.

Рис. 11. На фото изображен клоновый саженец от культивара «сорта» ели возрастом более 15 лет, побеги которого сохранили все признаки ювенильного типа охвоения, то есть проявили неотению. В норме такой тип ювенильного охвоения исчезает после 2 лет у сеянцев.

Но назвать это истинной неотенией нельзя, так как по наследству эти морфофенотипы не передаются, а кроме того они способны иногда «израстать» в нормальные морфотипы, например см. рис. 12.

Рис. 12. Внешний вид ювенильной формы хвойного дерева ели, на вершине которого выбились нормальные побеги типичные для взрослых растений. Возобладала нормальная меристема апикальных почек, в которой вернулась доминантность зрелости. Это указывает на лёгкую сохраняемость ювенильности у взрослых особей, то есть на продлённую неотению. Данный случай подтверждает, что возможны ситуации, когда механизмы реализации взросления-созревания за счёт апикального доминирования могут не срабатывать. Это говорит о том, что процесс реализации взросления нарушен не на геномном уровне, а на уровне апикальных сбоев. Последние могут быть обусловлены на эпигеномном уровне, когда апекс почему-то не проявляет своей силы нужной для процессов взросления. Условно это можно обозначить как эпигеномные нарушения, а процесс вынужденного сохранения ювенильности обозначить как ложная неотения.

Анализ показывает, что в данном случае происходит ложная затянувшаяся неотения и сохранение ювенильности связано не с генетическими изменениями, а с нарушением на уровне эпигенеза. То есть, по сути, это аналог тому что происходит с примерами неотении в мире животных и у человека. Здесь попросту произошел сбой механизмов осуществляющих реализацию становления процессов взросления. У растений это может происходить на уровне апексов, а в животном мире – на уровне оси тимус-эпифиз-гипоталамус-гипофиз. В обоих случаях происходит сбой на уровне регулировочных высших штабов. 

Кстати, у растений тоже встречаются истинная и ложная прогерия. Примером истинной прогерии являются растения короткожители: 1- или 2-х-летки. Таковым является, например, сельдерей, онтодианная линия жизни которого исчисляется двумя годами, при наступлении фазы цветения и плодоношения растение резко начинает стареть и гибнуть. Стимул на феноптоз происходит изнутри, см. рис. 10.

Рис. 1. На рис. видно: а) что переход растения сельдерей на второй год в стадию образования семян вызывает пожелтение и быстрое старение листьев, а затем отмирание; б) внешний вид растения на первый год жизни, когда не закладываются семена; имеет зелёный, молодой вид. Постоянное выщипывание семян (содержат гормон абсцизовую кислоту) переводит растение в 3-х, 4-х-летнее и т. д., сохраняет его неотеническую форму.

Ложная прогерия у растений может проявиться в условиях неестественного для них произрастания, когда несоответствие эдафотопов ведёт к смене сукцессий. Примером может быть выращивание секвойи на мелких каменистых почвах, см. рис. 14.

Рис. 14. Роща секвойи в Сочи в возрасте 60 лет, проявляющая все признаки суховершинения и преждевременного старения = сенилита = ложная прогерия. В соответствующих условиях среды (эдафотопах*) растение должно стареть позже 500 лет. В данном случае причиной ложной прогерии является несоответствие эдафотопа сукцессии.

Истинная или ложная неотения и прогерия в качестве рычагов эволюционного отбора. Этот концепт автор выдвигает впервые. Эволюция природы активно использует истинную неотению и прогерию для развития устойчивых сукцессий. Ложная прогерия и неотения – это два рычага эволюционного отбора, с помощью которых природа приспосабливает виды и сукцессии к эдафотопам, то есть делает их устойчивыми.

Таким образом, неотения и прогерия - путь к отбору устойчивых сукцессий для конкретных эдафотопов. Уточню что в нормальных условиях (эдафотопах) видовые сукцессии, произрастающие на них, могут проявлять свои максимальные возможности долгожительства (истинная неотения), но в случае несоответствия их сукцессия проявляет ложную прогерию. То есть истинная неотения и ложная прогерия могут быть понятиями относительными, зависящими от триггерных факторов.

Примером истинной прогерии являются агавы, которые в природе могут существовать не долго – 7–15 лет из-за того, что приспособились существовать на пустынных условиях (эдафотопах), см. рис. 11. Их еще более правильно называть анатениками*, то есть короткожителями. Ихние древововидные родственники (фуркройи, алоэ) уже относятся к неотеникам, так как проживают в благоприятных условиях среды (см. рис. 12, рис. 13). Связано это с особыми стрессовыми условиями их обитания. Живут они в пустынях, где нет практически дождей, им надо приспосабливаться к засухам. Чтобы выжить виду им надо не только уметь накапливать влагу, но и быстро, и обильно размножаться семенами, но при этом пожертвовать собой. В данном случае анатения – это приспособление к стрессовым условиям среды, тогда как неотения – приспособление к идеальным условиям среды (медузы, землекопы, матки термитов, вегетативно размножающиеся виды растений…).

Рис. 15. Агава — растение, которое цветёт только один раз в жизни = монокарпик с гиперапикальным доминированием.

В тоже время их родственники алоэ и или фуркройи древовидные имеют на много более длительную онтодианную линию жизни, исчисляемую десятилетиями, см. рис. 16. 

Рис. 12. Алоэ древовидное может цвести многократно.

Рис. 17. Алоэ в виде дерева. У растения нет главного матрикального апекса, а также гиперапикального доминирования и монокарпизма. В принципе, такое растение могло бы существовать неограниченно, если бы не мешали внешние факторы, необходимые для непрерывного роста. На вершинах некоторых побегов видны многочисленные цветоносы. Растение полиапексное и поликарпик.

Рис. 18. Уникальность растения плюща в том, что на одном и том растении одновременно могут находиться: а) зрелые побеги и б) ювенильные. На это влияет фактор света: при недостатке света побеги легко приобретают ювенильные черты.

Что такое анатения* и неотения? Это механизмы приспособления видов или членов одного сообщества к стрессовым или антистрессовым условиям среды (благоприятные или неблагоприятные эдафотопы). Эти механизмы управляют онтодианной линией жизни, а также обуславливают механизмы сенесцента. Можно говорить об анатенических эдафотопах и неотенических, что особенно хорошо выражено у термитов, у которых матки живут десятки лет, а простые особи – месяцы.

Если анатения и неотения это крайности долгожительства и короткожительства, то должна еще быть нормотения. Тогда следует определить критерии, по которым их можно отличать. В принципе это всё относительно. Человек относится к нормотеникам и важно понимать условия, в которых он смог бы проявлять неотению.

Какая связь у анатении и неотении с сенесцентом и сенилитом, а также Онтодианой*?             

Автор в своей книге «БИОЛОГИЯ МОЛОДОСТИ» [4]разбирался, что сенесцент сопряжен с эпигеномом, а не с геномом. Это означает, что процесс сенесцента первично идёт через эпигенетические механизмы и оттуда может регулироваться активность генов, определяющих те или иные функции. Эпигеном – это совокупность специфических меток-«зарубок» (метильных групп), которые определяют активность генов (экспрессию – репрессию), не подключая при этом новые программы на первичной структуре ДНК. Степень сенесцентности определяется степенью метилирования и «зарубок». Таким образом, эпигеном становится игроком на партитуре ДНК.

 Причём первично процесс сенесцента зарождается кейлонно* в иммунной системе, а затем распространяется через макрофаги М2 (модификаты) по клеткам всех системам организма.  Сенесцент — это нарушение геномной транскрипции и экспрессии генов, но не через дополнительные генопрограммы, а через эпигенез. При этом гиперэкспрессируются HIF-1 (гены, регулирующие гипоксию), а триггером идёт NF-κB (транскрипционный фактор относят к эндогенным промоторам, отвечает за провоспаление), что ведёт к дисфункции аутофагии (ATG*). Также через эти эпигенетические «зарубки» определяется активность работы гена теломеразы, отвечающего за восстановление длины теломеров – колпачков балансирующих натяжку для ДНК. Укорочение теломер в свою очередь сказывается на особенностях скручивания ДНК и проблем натяжимости на её концах. Особенно помехи скручиванию проявляются на концах ДНК. Поэтому в качестве балансира, препятствующего этим помехам, предназначен механизм теломер. Но проблема в том, что эти теломеры постоянно вынуждены укорачиваться при каждом митозе. В норме это всегда компенсируется работой гена теломеразы, который восстанавливает длину теломер. Такое хорошо отработано у растений и у них нет укорочения теломер, нет сенесцента и нет лимита Хейфлика. Поэтому клетки растений могут существовать тысячелетиями.

У животных этот механизм репарации теломер заблокирован изначально на этапах становления и определения этажей потентности стволовых клеток, что осуществляется в виде эпигенетических «зарубок», которые являются по сути коммитацией судьбы клеток.   Такая коммитация предопределяет ограничение транскрипции ряда генов (отвечают за ювентализацию) на концах хромосом и сказывается блокированием репликативного аппарата G1-S. Его возможности постепенно истощаются вместе с укорочением запаса длины теломер. Как результат ослабляются репарация, реювентализация клеток. Как «ржавчина» нарастает уровень гиперметилирования на этих концах. Из этого следует, что сенесцент реализуется на уже готовых генных программах, в том числе и на тех, которые обеспечивают механизмы клеточного неспецифического стресса УКАС* (со всем шлейфом сенесцентных перестроек), а также тех, которые предназначены в качестве буферов для геномно-клеточных стрессов (теломеразно-теломерный механизм репликаций). Но при сенесценте это не извне исходящий стресс, а направляемый изнутри, который регулируют так называемые «колки» (термин взят автором по аналогии натяжных ключей для струн на гитаре). Колки* – это эпигенетические модераторы = предписания-ограничители, настройщики программ потентности, то есть заблаговременно расставленные метки-ориентиры, указывающие на ограниченный выбор (коммитация) пути дальнейшего развития. Другие авторы их называют метками.

Механизмами коммитации, таким образом, являются «колки» на эпигеноме.  

Так перестройки в иммунных клетках-няньках всегда идут в ущерб основным клеткам-«офицерам», или стем-клеткам.

Согласно теории Гарбузова сенесцент это наведённый (но изначально управляемый, коммитированный, предусмотренный) процесс и через него регулируются этапы на онтодианной линии на уровне эпигенома. Онтодианная линия подобна «струне» на гитаре, которую настраивают изначально с помощью колок. Эти колки могут «растягивать» струну-онтодиану (долгожительство), а могут и «укорачивать» её (короткожительство).    Клетки любой ткани имеют изначальные предписания реагировать на некоторые условия неспецифически, путём модификаций и сенесцентирования. Таким образом, сенесцент это программа неспецифического ответа, реагирования на самые различные факторы, в том числе и клеточный оксидативный стресс и др., а также на ряд определённых изменений в организме. При этом всегда подавляется клеточная энергетика (энергетическая депрессия), статус которой закрепляется на эпигеноме. Сенилит и другие условия дискомфорта и дисбалансов создают единый неспецифический ответ, наводящий на сенесцент. Долгоживущие животные (землекопы – 37 лет) и короткоживущие (мыши 2 – 3 года) имеют такую разную Онтодианную Линию Жизни не из-за особенностей их клеток, а благодаря коммитированным проработкам в иммунной системе, что в первую очередь сказываются на сенесценте в верховных «штабах» регулировок. Эти «штабы» более чувствительны и первыми реагируют, запуская динамику возрастной зрелости.

Таким образом, степень, потенциал к иммунной реювентализации у долгожителей намного выше. Эта повышенная способность к реювентализации и определяет потенциал долгожительства. Итак, только через иммунную систему можно корректировать онтодиану. Задачей номер 1 становится гашение сенесцентного провоспаления, которое она разжигает.

Что такое Ложная Неотения Или почему в этих случаях отсутствуют регуляторные механизмы взросления?

Автор уже обсуждал, что контроль и запуск перехода организма на новый этап онтогенеза осуществляется через иммунную систему путём локального сенесцента  в эпифизе (отключение трофических функций путём сенесцента в иммунных его клетках ведёт к смене эдафотопов*, эпигенотипов* и клеточных сукцессий*), что  снимает преграду сигналам для новых дифференциаций и созревания в ряде центров в гипоталамусе. Это позволяет утверждать, что подавление сенесцентного сигнала из тимуса остановит-отключит процесс созревания в эпифизе и гипоталамусе, остановит половое созревание; но это очевидно возможно только в случае, если сигнал «запрещён» на этапе детства, но будет ли он реализован после достижения пубертата.

Похоже, этот концепт позволяет объяснить природу случаев исключения этапа полового развития, например случаи с Денисом Вашуриным, Брук Гринберг, в организмах которых не происходило половое развитие (отменён пубертат), остановился рост или у них долго не проявлялись ряд признаков внешнего взросления, старения (см. рис. 19, 20, 21). Тем не менее, это, очевидно, происходило на уровне систем, то есть смещения параметров регулировок на уровне всего организма (сенилит), однако этого, очевидно, не происходило на уровне клеток, так как сенесцент у них всё же происходил. Это зафиксировано на примере Брук Гринберг, у которой при внешнем виде 2 года возрастные маркеры клеток крови показали реальные 20 лет, то есть старели с абсолютно нормальной скоростью, как у любого другого человека её возраста. Таким образом, в этих случаях можно условно говорить о продлённой неотении, так как с уровнем клеточных программ или отменой их сенесцента не было связано. Не известно отодвинет ли это геронтос и увеличит ли Онтодианную Линию Жизни? Очевидно эти случаи правильнее назвать ложной неотенией?  Все эти случаи связаны не с клеточными мутациями, а возникновением проблем, «поломкой» (травмы, опухоли…) на уровне высших штабов регулировок по разным причинам, в частности по причине отсутствия возможности реализации процесса становления по причине слома (или отсутствия) таких механизмов реализации. Так в случае с мальчиком Д. В. есть данные, что врачи подозревали у него аденому гипофиза, а у девочки Б. Г. тоже была обнаружена крупная опухоль мозга (проявилась в возрасте 5 лет, но очевидно зародилась при родах из-за родовой травмы?), которая ввела её в критическое состояние, но по не понятным причинам через 2 недели исчезла. Автор предполагает, что это была солитарная лимфома, которая в ряде случаев может исчезнуть самостоятельно. Похоже этому поспособствовало активность эпифиза с высоким уровнем мелатонина на фоне UASP. Опухоль быстро ушла, но проблемы остались. К тому же лимфома это опухоль иммунных клеток, что указывает на сбой в иммунной системе (in situ). Очевидно в первую очередь эти «поломки» сказались в иммунной системе эпифиза (активируя его?). Возможно, эпифиз вообще не был затронут, а сразу пострадали следующие звенья регулировок: гипоталамус, гипофиз… Как результат отбой возрастной динамики в гипоталамусе, а затем в гипофизе? Это и явилось основой возрастной отмены запуска механизмов взросления на общеорганизменном уровне.

Очевидно механизмы регулировок становления пубертата, адальтуса, сенилита у них отключены на уровне гормонов, но, тем не менее, механизмы сенесцента происходили в обычном режиме, что обусловливало минование некоторых онтогенетических этапов становления. Они выпали как этапы формирования организма или как отрезки на Онтодианной Линии Жизни, но не остановились на клеточном уровне. Это означает, что организм у них будет тоже стареть, но переходить на этот путь будет по другим рельсам, более замедленным путём. Эффект накопления и доминирования сенесцентных клеток сработает на много позже, то есть не за счёт приказов на уровне гормонов из штабов регулировок, а только за счёт автономного сенесцента путем распространения SASP…  В тоже время такая трактовка идёт в противоречие с концепцией автора, что сенесцент и сенилит обуславливают друг друга, то есть имеется в виду, что становление сенилитических процессов будет способствовать (открывать шлюзы) сенесценту, так как у них в принципе нет явного проявления смены возрастных этапов. Тогда остаётся предполагать, что в этих случаях торможение эпифиза (его старение) происходило, но это не влияло на его реализацию на соподчинённых штабах регулировок?

Подобные случаи отключения старения описаны и на примере взрослых людей, которые впадали в длительную кому. Показателен случай с Одри Санто, которая вследствие несчастного случая упала в бассейн в возрасте 4 лет. В больницу её доставили в критическом состоянии. Из-за кислородного голодания её мозг получил серьёзнейшие повреждения. Девочка провела в больнице около месяца. Всё это время она находилась в коме. Врачи утверждали, что её жизни ничего не угрожает, но и шансов на выход из комы практически не было. В коматозном состоянии она находилась более 19 лет. Этот случай интересен тем, что в 23 года Одри выглядела как 10–12-летняя девочка. Её рост полностью остановился. Детский невролог утверждал, что работа мозга девочки в норме, несмотря на серьёзные повреждения. Позже врачи изучили тело ребёнка. Оказалось, что она вовсе не в коме. Её состояние оценили как сон. Вот только функции мозга, отвечающие за пробуждение, серьёзно пострадали, и разбудить ребёнка не представлялось возможным.

Учёных заинтересовал феномен, связанный с невзрослением ребёнка. Рост организма, несмотря на получение всех необходимых веществ, серьёзно замедлился. Некоторые исследователи высказывали гипотезу, что в таком состоянии она могла бы жить гораздо дольше, чем обычный человек. Когда ей исполнилось 23 года, её мать решилась на исследование головного мозга дочери. Выяснилось, что особенность её мозга представлял эпифиз. Известно, что в эпифизной части мозга у человека к 6–7 годам образуются камнеподобные отложения, когда клетки его кальцинируются в подростковом возрасте. Причина или назначение этого явления неизвестны, но автор считает что это связано с хроническим провоспалением в нём, которое является началом неизбежного возрастного подавления работы эпифиза. Ещё одна особенность эпифиза — огромное количество вен и сосудов, которые, словно кокон, покрывают его. По их численности эпифиз стоит на втором месте после почек.

В ходе трепанации черепа и изучения органа выяснилось, что эпифиз девочки не «окаменел», то есть не было его кальциноза и склероза, а значит он не старел. Но при этом гипоталамус оказался серьёзно повреждён и не выполнял своих функций. Эти два фактора и сказались на непроявлении старения организма. Следовательно, за проявлениями сенилита стоит не гипоталамус, а эпифиз! Теоретически это означало, что если остановить кальцинирование эпифиза и элевационную гипер-, а затем гипочувствительность (толерантность к сигналам обратной связи) гипоталамуса, зависящую от статуса эпифиза, то физиологическое взросление и, возможно, старение будут отключены. Конечно, можно спорить, сможет ли в таком случае человек жить дольше обычного или нет. Но нейрофизиологи, проводившие исследование, склонны именно к этой точке зрения.

Термины

— Адальтус — этап онтогенеза, когда проявляется максимальная генеративная зрелость. У людей 25–45 лет.

— Анизомалия  — неадекватные для Витаукта параметры жизнедеятельности, которые находятся за пределами коридора гормезиса и ведут к неизбежным особым состояниям. Они накапливаются с возрастом. Автор предлагает отличать понятие «анизомалия» от понятия «возраст-ассоциированные заболевания», так как возрастные нозологии могут иметь двойственное состояние. Примером чётко объясняющим эту разницу является диабет II, который в раннем возрасте его следует признавать возраст-ассоциированным заболеванием (преждевременным), так как доля патогенных начал здесь преобладает, а значимость сенесцента невелика; тогда как в глубокой старости в связи с нарастанием всеобщей резистентности (инсулинорезистентности в частности) и уровнем сенесцента только нарастает и рано или поздно эта скрытая резистентность обязательно проявится в виде той или иной анизомалии (например, диабета). В этом случае он переходит в категорию анизомалий – неизбежных возрастных проявлений (манифестаций). Таким образом, следует различать возраст-ассоциированные заболевания от анизомалий, так как методики их преодоления различные.

Итак, при болезнях и возраст-ассоциированных заболеваниях (наличие компоненты сенесцента) обязательно следует обращать внимание на конкретные механизмы патологии и локальное воздействие на них, что абсолютно не подходит при анизомалиях, то есть возрастных перестройках, связанных как с сенесцентом, так и сенилитом всего организма, при которых в первую очередь нужны совершенно другие методы, в частности общего омоложения и оздоровления организма (повышения жизненной силы, противодействующей сенесценту) и укрепления его Витаукта (противодействующего сенилиту), иначе все остальные частные методики будут неэффективны. Анизо — перекос, несоответствие, «малия» — часть от слова «аномалия», то есть отклонение от нормы. — Термин предложил Г. А. Гарбузов.

— Анатения — буквально короткожительство. Термин имеет противоположный смысл неотении – долгожительство, продлённая жизнь. Мыши живут 2 года – анатеники, землекопы – 20 лет – неотеники. — Термин предложил Г. А. Гарбузов.

— Геронтос — общее старение регулируется одновременно двумя рычагами на двух этажах: на нижнем уровне фенотипа клеток (сенесцент) и на верхнем уровне всего организма в виде онтофизисных фенотипов (сенилит). — Термин предложил Г. А. Гарбузов.

— Гомойотопия — ограниченность роста, от слова «гомойо» — способность всех особей вида или органов в них достигать жёстко заданных величин, например, размеров, а «топо» — от слова «топология» — размеры, пространство. — Термин предложил Г. А. Гарбузов.

— Колки — это эпигенетические модераторы = предписания-ограничители программ потентности, то есть заблаговременно обозначенные метки-ориентиры, указывающие на ограниченный выбор (коммитация) пути дальнейшего развития. Другие авторы их называют метками. — Термин предложил Г. А. Гарбузов.

— Кейлонный механизм регулировки — первично инициирующее программируемое изнутри клетки звено регуляции клеточного гомеостаза тканей, которое происходит за счёт перестройки и изменения ДНК в некоторых генах и обеспечивающее контроль над процессами модификаций (или фенотипов, или субпопуляций) и размножения клеток.

— Коммитации или коммитированные клетки — с обязательством, внутренним «предписанием» производить только на определённом фоне один тип клеток; эти клетки включены только на одну потенцию, например, унипотентные клетки выполняют лишь один функционал либо создают только одну морфогенную единицу. Очевидно сенесцентное коммитирование у животных определено (запущен механизм коммитации на эпигеноме) на этапе зиготы. Концевые линии стволовых клеток, то есть в меньшей степени универсальные и с низким порядком потентности, начиная с мезенхимальных, а также прогениторных клеток, имеют коммитацию на лимит Хейфлика.

— Онтодианная линия жизни = ОЛЖ, онтодианность, онтодиана, фенотипическая онтодианность — показатели длительности онтогенеза, на которую рассчитан данный вид, исчисляемый в годах. Как в растительном, так и животном мире имеются виды, где одни из них проявляют короткожительство, а другие — долгожительство, которое обеспечено у каждого конкретного вида своим механизмом регулировки онтогенеза (через взаимодействие сенесцента и сенилита). Это означает, что у каждого вида длительность жизни изначально коммитирована, то есть генетически запрограммирована. Термин создан по аналогии с циркадианностью, когда ритмы жизни связаны не с внешними факторами, а с внутренними. — Термин предложил Г. А. Гарбузов.

— Онтофизис — у растений подразумевает не простое закрепление у клонов неких особенностей роста и плодоношения, а проявление более общего процесса, то есть сохранения степени онтостадийной зрелости, в том числе и высшей её степени, когда полностью заблокированы рост или плодоношение на нижних побегах. Но блокировка происходит не на уровне генов, а на уровне сложившегося комплекса активности камбиальной ткани и соответствующей ей стромы. В отличие от высшей степени проявления онтофизиса у побегов растений, в животном мире аналогом этому является сенесцент у клеток. Онтофизис = сенесценту. Разблокировать такое состояние у растений возможно только при особых условиях реювенилизации, то есть снятии апикального доминирования, и обязательном превалировании цитокининового фона. При этом расширено понимание данного явления не только для клонов, но и в пределах данной особи растения, когда новое поколение побегов в пределах одного и того же дерева проявляет продвинутую физиологическую или морфологическую стадийную зрелость. Программы на ювенильность у них заблокированы.

Онтофизис в животном мире подразумевает образование множественного разнообразия возрастных фенотипов клеток. Это в свою очередь откладывает свой отпечаток, отражение на возрастных этапах в виде качественных изменений во всех структурах организма.  Фенотипия (не путать с морфотипами) клеток определяет онтофизис на уровне тканей. Набор определённой критической массы переходов по фенотипическим ступеням определяет становление сенесцента. Причем такая возможность сенесцента заранее предусмотрена эволюционно для клеток животных. Это и есть механизм коммитации, то есть перехода на сенесцент. Кроме морфотипической динамики в тканях и органах с возрастом происходят (накладываются) онтофизисные процессы. Они основаны на динамике соотношения ювентальных/сенесцентных клеток, доминирования того или иного типа их фенотипов. Морфо- и фенотипы в совокупности в масштабах всего организма отображают этапы онтогенеза (детство, юность, адальтус, матура, сенилит). При этом фенотипы клеток отображают изменчивые модификаты и трансформаты для некоторых морфотипов. Фенотипы накладываются на морфотипы, которые могут быть представлены рядом фенотипов. Точнее, когда фенотипы сенесцента становятся доминирующими над ювентальными, они запускают усиление проявления фенотипов онтофизиса в тканях и органах; в том числе это является причиной возрастных перестроек в интегрирующих всё «штабах» регулировок, включая элевацию в одних и инволюцию в других. Это и является механизмом реализации становления (через ступени на онтодианной линии). При пересадке старых органов молодым особям это их состояние старости отражается на организме-акцепторе.

То есть это закрепление неких возрастных (фенотипических на уровне эпигенома) и онтогенетических перестроек (морфотипических, на уровне генов), которые сохраняются и у линий клеток в культуре ткани, аналогично тому, как это сохранение происходит и у клоновых потомств в виде топофизиса (особенностей роста побегов: ортотропного /прямоствольность/ или плагиотропного /рост в бок/), или циклофизиса* (способность к закладке или не закладке тех или иных генеративных органов), или онтофизиса (с сохранением темпов клеточного роста или самообновления, либо их полной блокировки). Особенностью клеток животного типа является то, что до сих пор не найден гормон реювентализации сенесцентных клеток, а значит и онтофизисных тканей, что и является причиной «непреодолимости» лимита Хейфлика.

При этом особенностью выращивания клеток в культуре ткани является быстрый «перескок» через все онтостадии и остановка на крайней онтофизисной стадии. — Термин предложил Г. А. Гарбузов.

— Парабиогенез, парабиогенетический эффект — от слов «биогенез», которое в эмпирическом обобщении означает стимулирование живого организма, а точнее когда одно живое активирует, оживляет другое, где «пара» (дословно — рядом, около) означает, что активация происходит за счёт живого начала, но не близковидового происхождения. — Термин предложил Г. А. Гарбузов.

— Сукцессии — дословно, сукцессии – это последовательная закономерная смена одного биологического сообщества другим в результате влияния смены природных факторов. В случае с организмом причиной этого является смена возрастных эдафотопов в результате роста организма и смены в нём градиентов. Это становится причиной смены ювентальных клеток на сенесцентные, а точнее происходит смена доминирования ювентальных на сенесцентные.

— Эдафотоп — от греч. слова эдаф – основание, земля, почва и топ - место. Гарбузов Г.А. выдвинул концепцию, что каждый тип модификаций клеток (ювентальный или сенесцентный, или…) генетически или эпигенетически настроен на свой эдафотоп, который обусловлен преобладанием SASP  или UASP секретомом.

— Эпигенотип — совокупность активных паттернов эпигенома, которые проявляют тот или иной модификат клетки, что обеспечивается путём выравнивания соответствующего баланса между процессами метилирования и ацетилирования, заставляя их вернуться в исходное состояние ювентальности. — Термин предложил Г. А. Гарбузов.

— Ювентальный реверс — возможность клеток (или даже целиком особей, например, медузы) в тканях возвращаться из зрелых и сенесцентных клеток в исходное стволовое состояние с преодолением лимита Хейфлика, а также проявлять обратный метаморфоз в ювенильное состояние на основе механизма возврата клеток из фенотипа сенесцентных в нормальные — термин предложил Г. А. Гарбузов. Таким образом можно говорить о реверсе Гарбузова как противоположность лимиту Хейфлика. Термин связан с понятием ювентальные клетки, ювентальность и понимает состояние клеток, противоположное сенесценту, в отличие от термина ювенильность, то есть молодости всего организма на основе особого иммунного статуса и гормонального фона. Ювентальные клетки имеют разблокировку от генов сенесцента, или наоборот, сенесцентные клетки заблокировали гены ювентальности. Речь идёт об антисенесцентных генах (антисенесценция) и о генах ювентальности и сенесцента (коммитирующих генах). Лимит Хейфлика и реверс Гарбузова – два противоположных фенотипа, основанные на механизмах ювентальности и сенесцента.

— Ювентальность, ювентальные клетки — состояние молодости, относящееся сугубо к клеточному уровню. Термин введен с целью различения от понятия ювенильность, то есть молодости всего организма на основе особого иммунного статуса и гормонального фона. Механизмы реализации этих процессов разные и происходят на разных уровнях. Ювентальные клетки не имеют блокировки ряда генов сенесцента, или точнее, сенесцентные клетки заблокировали гены ювентальности. Речь идёт об антисенесцентных генах (антисенесценция) и о генах ювентальности и сенесцента (коммитирующих генах). При этом ювентальные клетки обладают ювентальными эпигенетическими паттернами, тогда как у сенесцентных клеток эти паттерны сенесцентные, а у онкологических – свои онкологические паттерны – свои гистоновые надстройки. — Термин предложил Г. А. Гарбузов.

— Ювентос — состояние молодости организма, когда процветает единство молодости на клеточном уровне и общеорганизменном — термин предложил Г. А. Гарбузов.

Книги автора

ЭПИФИЗ — ВЕРХОВНЫЙ ДРАЙВЕР ОНТОГЕНЕЗА. КЛЮЧ К МОЛОДОСТИ И СТАРЕНИЮ

Старение — это многоуровневый процесс как на верхних этажах регулировок (системном), так и на нижнем клеточном. Чтобы адресно разрабатывать методы противодействия и сдерживания общего потока старения (геронтос), необходимо найти правильный ответ — откуда исходят именно истинные первичные начала этого общего процесса. Автор провел глубокий анализ природы старения как в растительном мире, так и в животном. Показано, что этот процесс является двусторонним: снизу он исходит с уровня клеток (сенесцент), причиной является эпигенетическая коммитация на основе онтофизиса; а сверху верховным драйвером этого процесса является эпифиз, а не гипоталамус, как это считалось ранее. Исходя из этих фундаментальных разработок, предложен комплекс методик воздействия на все уровни сдерживания старения. Показана динамика взаимовлияния друг на друга верхнего и нижнего этажей старения. Именно верхний этаж определяет весь спектр возрастзависимых заболеваний (анизомалий). Если мы научимся сохранять «эпифизарную молодость» = неотению, то отодвинем старость.

ВЗЛОМ ИММУННЫХ МЕХАНИЗМОВ СТАРЕНИЯ — ПУТЬ К ЮНОСТИ И ЗДОРОВЬЮ

Эта книга знакомит читателя с принципами и методиками противодействия старению. Автор впервые разработал интегральную теорию старения организма, которая рассматривает его в виде взаимодействия двухуровневого процесса как на уровне клеток (сенесцент), так и на уровне всего организма (сенилит). Ознакомившись с материалами, приведёнными в данной книге, вы поймёте, что надо делать, чтобы как можно дольше сохранять молодость, здоровье и бодрость духа.

ЗДОРОВЬЕ, МОЛОДОСТЬ, ДОЛГОЛЕТИЕ. КАК МАГНИЙ И ОКСИД АЗОТА ПРОТИВОСТОЯТ СТАРЕНИЮ

Глубокий анализ существующих причин старения позволил автору создать свою единую теорию «биологии старения», которая строится на интеграции процессов сенесцента (на уровне клеток) и сенилита (на системном уровне). Показана решающая роль магния и оксида азота в регулировке на клеточном уровне сенесцента. Именно сенесцент (нарушение гомеостазов) определяет механизм сенилита (нарушение гормезиса и витаукта), а с ними и возрастзависимых «болезней», которые на самом деле не болезни, а естественные анизомалии, то есть механизмы реализации старения. Только правильное понимание сути природы старения позволит выйти на правильные пути преодоления возрастных болезней и продления жизни человека через механизмы неотении (продлённой молодости), чему посвящена следующая книга автора «Биология молодости».

САМОУНИЧТОЖЕНИЕ РАКОВЫХ ОПУХОЛЕЙ. ФЕНОМЕН АПОПТОЗА

Книги можно заказать на сайте garbuzov.org.

Онкология. Можно ли её вылечить безвредными способами? Автор впервые показывает, что можно и нужно! Для этого нужно запустить механизмы избирательного самоуничтожения раковых клеток в организме на основе клеточных программ апоптоза и аутофагии, которые нужно адресно открыть. Предложена Комплексная Программа из противоположно направленных методов, вычлененных в две фазы и направленных на расшатывание и перебалансировку основных жизнеобеспечивающих механизмов клеток, в т. ч. антиоксидантной « прооксидантной, провоспалительной « антивоспалительной и др. У онкоклеток коридор возможностей самозащиты, их гормезис намного уже, чем у нормальных клеток, у которых Жизненная Сила, Витаукт, намного выше. Такая разность возможностей позволяет создавать особые условия, когда становится возможным запуск механизмов самовыбраковки онкоклеток.

БИОЛОГИЯ МОЛОДОСТИ – электронная рукопись 2026 г

Ознакомиться с ней можно на сайте garbuzov.org.

Практически все авторы научно-популярных работ по анти-эйдж теме рассматривают всевозможные методы сдерживания старения и продления жизни, здоровья… Автор книги впервые показывает, что это не эффективно, так как не убирает суть проблемы и связывает эту тему через продление молодости, которая и есть фундамент для всего остального. Без продления молодости невозможно радикального решения всех остальных проблем. Автор подробно анализирует биологию молодости, объясняет почему она уходит. Важнейшими для запуска старения являются механизмы неспецифического иммунитета, а также старение клеток (сенесцент). Изучен весь мировой опыт и знания по продлению молодости на всех уровнях организма, что автоматически отодвинет все «болезни» старости - анизомалии.

Книгу или Программу-консультацию по заболеваниям Вы можете приобрести по нашему адресу.

Вы можете обратиться с вопросами или за консультацией к Гарбузову Геннадию Алексеевичу на сайте garbuzov.org, по адресу: vitauct@yandex.ru или по телефону 8 (928) 239-13-64.